Самородки вроде Карлсена могут родиться в любой точке планеты.

Победой израильского гроссмейстера Бориса Гельфанда в Москве завершился шахматный Мемориал Михаила Таля. Это был сильнейший турнир за всю историю. Десять его участников разыграли 100 тысяч евро. И это отнюдь не рекордные призовые на соревнованиях последних лет. О том, как шахматы добились финансовой привлекательности, где может родиться новая звезда и когда шахматисты смогут сыграть на «больших» Олимпийских играх, корреспонденту портала «Эксперт-Спорт» рассказал президент Международной шахматной федерации (ФИДЕ) Кирсан Илюмжинов.

 

- Кирсан Николаевич, еще в 1999 году шахматы были признаны Международным олимпийским комитетом. Насколько за 14 лет ваш вид спорта продвинулся к программе Олимпийских игр?

- На мой взгляд, весьма существенно. Сейчас нас поддерживают многие национальные олимпийские комитеты. Более 50 стран обратились в МОК с предложением, чтобы шахматы были представлены на зимних Олимпиадах. Программа летних Игр переполнена, а на зимних существует резерв. Там есть утренние и вечерние соревнования, а время с 15 до 19 часов практически не занято. Вот эту паузу и мог бы заполнить шахматный турнир.

- Но не войдет ли это в противоречие с Олимпийской хартией?

- Действительно, сегодня в хартии прописано, что зимние олимпийские состязания должны проходить на льду или на снегу. Но ведь в порядке исключения можно внести и поправку. Возможности для этого расширились. В последнюю неделю мая я избран президентом Всемирной ассоциации интеллектуального спорта. А ее штаб-квартира находится в Лозанне, по соседству с офисом МОКа.

- Значит ли это, что на берегах Женевского озера вас будут видеть чаще, чем в России?

- (Смеется.) ФИДЕ тоже размещается в Швейцарии, но я сейчас очень много времени провожу не в кабинете, а в самолете. В прошлом году объехал более 100 стран, нынче побывал уже в тридцати. Когда в 1995-м я впервые был избран главой Международной шахматной федерации, в календаре ФИДЕ было всего четыре официальных турнира, а сегодня их число достигло 12 тысяч! Да еще 100 тысяч неофициальных. По количеству участников соревнований шахматы вышли на абсолютное первое место в мире.

- За счет чего удалось добиться такого прогресса?

- Думаю, решающую роль сыграли инвестиции. Во-первых, за эти 18 лет я из своего личного фонда потратил на развитие шахмат порядка 70 миллионов долларов. Во-вторых, большое подспорье нам оказывает программа «Шахматы в школе», которая во многих странах принята как обязательная учебная дисциплина или как факультатив. Кроме того, президенты или премьер-министры ряда государств являются главами национальных шахматных федераций.

- А в России?

- В отдельных регионах шахматы уже входят в школьную программу. И есть надежда, что руководство страны поддержит нашу идею, чтобы третий урок школьной физкультуры был отдан под интеллектуальные игры. Соответствующее предложение я отправил президенту РФ Владимиру Путину.

- Помогло поднять интерес к шахматам на новый уровень проведение статусных турниров гроссмейстеров в крупнейших музеях мира?

- Безусловно. Прошлогодний матч за титул чемпиона мира между Борисом Гельфандом и Вишванатаном Анандом ежедневно собирал сотни болельщиков в Третьяковской галерее. То же самое можно сказать о Мемориале Алехина, первая часть которого прошла в парижском Лувре, а вторая - в Русском музее Санкт-Петербурга благодаря серьезной поддержке крупных российских меценатов Геннадия Тимченко и Андрея Филатова. Не последнюю роль сыграло долгожданное объединение чемпионских титулов и построение четкой системы отборочных турниров.

- Однако в сегодняшних теленовостях шахматы - нечастый гость. В отличие от советских времен.

- Тогда наш спорт был частью идеологии. Успехи за шахматной доской должны были демонстрировать народу преимущество советского образа жизни над западным, капиталистическим. Матчи за корону превращались либо в битву миров, как в случае с Робертом Фишером. Либо в войну с диссидентством в лице Виктора Корчного. Что касается дня сегодняшнего, то нечастое, как вы говорите, появление шахматистов на телевизионных экранах компенсируется обилием трансляций и качественным разбором партий в интернете. И когда, например, в Элисте шла борьба за титул между Владимиром Крамником и Веселином Топаловым, на официальном сайте матча было зафиксировано 426 миллионов посещений из самых разных точек мира!

- Наверное, столь бурному интересу поспособствовал пресловутый «туалетный скандал»?

- Не без этого. Но вот вам другие цифры. Если 30-40 лет назад в мировую шахматную элиту входили представители приблизительно десяти стран, то теперь их несколько десятков. А сама ФИДЕ объединяет 178 национальных шахматных федераций.

- И в каждой из этих стран может появиться уникум вроде норвежца Магнуса Карлсена?

- Лично я не вижу никаких препятствий. Подобные самородки рождаются в самых неожиданных местах. У нас ведь тоже есть Сергей Карякин и другие перспективные молодые шахматисты. А если среда позволяет развить талант, одаренные дети становятся выдающимися игроками.

- Способен ли Карлсен стать в Норвегии не менее популярным, чем представители более традиционных для северной страны спортивных дисциплин - биатлонист Бьорндален или лыжник Нортуг?

- Благодаря высочайшему рейтингу и агрессивной манере игры он уже бьет рекорды популярности. Осталось сделать последний шаг к мировой вершине - отобрать чемпионское звание у индийца Ананда. Но сделать это весьма непросто. Виши - опытнейший игрок, находящийся в мировой элите почти три десятка лет. Не зря же его называют «Мадрасским тигром».

- Что помогает Ананду так долго оставаться наверху?

- Не последнюю роль, думаю, играют индийская философия и религия. Знаю это по себе. При моем напряженном графике буддизм позволяет избегать стрессов и сохранять работоспособность. Вот и Вишванатан уравновешенный, спокойный и рассудительный. А в шахматах очень важно не поддаваться сиюминутным эмоциям.

 

Борис Титов,

обозреватель РБК-ТВ — специально для ExpertSport.